Христианство
 
 
 

Сергей Худиев

 
Универсализм и личная ответственность.
В этой статье мне хотелось бы рассмотреть проблемы, связанные с проповедью универсализма – богословского учения, согласно которому все люди (или даже все вообще сотворенные существа) в конечном итоге будут спасены. Многие мои знакомые, люди, которых я очень люблю и уважаю, придерживаются универсалистских взглядов. Я не хотел бы здесь вступать в полемику с ними или, тем более критиковать их, но хотел бы обратить внимание на некоторые последствия, к которым может привести проповедь универсалистских представлений.
Универсализм, как учение о всеобщем спасении, может существовать в двух, резко отличных друг от друга формах. Я условно обозначу их как «высокий» и «низкий» универсализм. Высокий универсализм не стремится игнорировать святость Бога и серьезность греха и его последствий. Вечная гибель рассматривается как вполне реальная угроза; ад существует, но, в конечном итоге, Христос, который принес Свою искупительную жертву за всех людей(1 Ин.2:2, Рим.5:18 и т.д.) достигнет спасения всех (Ин.6:37), даже если многих придется выводить из самого ада (1 Петра 3:19-20). Таких взглядов придерживаются многие верные христиане, и придерживаются во многом потому, что воспринимают вечную погибель вполне серьезно – так, что не могут перенести мысль о том, что она действительно постигнет кого-то из их ближних. Конечно, такие взгляды можно оспорить – Писание содержит предельно ясные предостережения о вечном осуждении (Мф.25:41; Откр. 14:11), но здесь я хотел бы поговорить о том, какие плоды приносит проповедь универсалистских взглядов, когда она проникает в среду простых прихожан, захожан и просто интересующихся христианством людей.
По мере того, как универсализм распостраняется вширь, он принимает вид, который я условно назвал «низким универсализмом»: все попадут в Рай, ада не существует, Божий гнев по отношению к греху, суд и проклятие – средневековые предрассудки. Конечно, это грубое искажение взглядов «высоких универсалистов»; но, боюсь, что такое искажение совершенно неотвратимо. По мере того, как универсалистские представления принимаются все большим числом людей, срабатывает эффект «испорченного телефона» и склонность людей слышать только то, что они хотят слышать. Я не думаю, что этого можно избежать. Самый заметный плод, который приносит «низкий универсализм» – это утрата чувства ответственности за себя и своих ближних. Если противление Богу не может привести ни к каким необратимо ужасным последствиям, то не стоит заботится о том, чтобы быть послушным Ему. Приведу пример из моего личного опыта. Как-то я беседовал с человеком, который, считая себя христианином, настаивал на своем праве вести явно безнравственный образ жизни. На осторожное напоминание о том, что «поступающие так царства Божия не наследуют» он с негодованием отвечал, что нельзя считать Бога каким-то инквизитором, Который ввергает людей в огонь неугасимый из-за того, что они не укладываются в узкие рамки церковной морали. Бог есть любовь, никакого ада нет, все спасутся. Это яркий, но, увы, не единственный пример того, как универсалисткие взгляды обращаются в повод ко греху.
Конечно, сторонники «высокого универсализма» ни в коем случае не хотят этого; но, боюсь, хотят они этого или не хотят, происходит именно это. Проповедь всеобщего спасения неизбежно воспринимается как проповедь спасения без покаяния и веры. Пророки, апостолы и сам Господь Иисус прилагали все усилия к тому, чтобы разрушить ложное чувство безопасности людей, упорствующих в неверии и нераскаянии (например, Лк.13:3); универсализм, напротив, способен усыпить встревоженную совесть. В «низком универсализме» также утрачивается представление о нравственой святости Бога. Грех не имеет ужасных последствий; значит, он и не ужасен. Бог не требует чистоты и верности; во всяком случае, Он не преследует нечистоту и неверность. Недавно в одном христианском журнале я прочел об одной женщине, которая увлекалась оккультизмом и восточным мистицизмом. «Уверовав во Христа, она не стала огульно отвергать приобретенные знания»; автор статьи выражает сожаление, что ее подход не находит понимания у православных священников. Ни Библии, ни истории Церкви неизвестна такая вера во Христа, которая не предполагает разрыва с оккультизмом (Деян.19:19). Конечно, человеку, привыкшему находить поддержку, утешение и сознание своей значимости в оккультизме и восточном мистицизме, будет больно порвать со всем этим, чтобы обрести все необходимое во Христе; но слово Божие ясно требует этого (Вт.18:9-13; 1 Кор.10:20). Покаяние, разрыв с грехом может оказаться весьма болезненным; это может быть не легче, чем отсечь себе руку (Мф.5:30); однако другого способа войти в жизнь Господь не предлагает. Откуда же возникло такого рода христианство, которое совершенно не предполагает послушание заповедям Божиим? Разумеется, христиане всегда грешили, но трудно припомнить, чтобы они когда-нибудь претендовали на то, что имеют право грешить. Боюсь, что существует связь между таким положением дел и проповедью всеобщего спасения.
Универсалистские представления подводят человека к мысли, что нет никакой геенны, и ему совершенно незачем причинять себе неудобства, идя на решительный разрыв с грехом. Конечно, приверженцы «высокого универсализма» ни в коем случае не хотят поощрять людей к греху; я уверен, что большинство из них искренне опечалены случаями, подобными тем, которые я описал выше. Однако я уверен, что эти случаи, и, более того, общая тенденция, которая стоит за ними, побуждают задуматься: не лучше ли придерживаться Слова Божия и традиции вселенской Церкви - утешать и ободрять тех, кто кается и верует, и, вместе с тем, предостерегать тех, кто упорствует в неверии и непослушании Богу?
Конечно, мне могут сказать, что христианин должен повиноваться и служить Богу из любви, благодарности и личной преданности, а не по страху геенны. Я с эти полностью согласен; именно этому, насколько я понимаю, и учит Писание (Ин.14:15). Однако мне доводилось беседовать с людьми, которые искренне не понимали, каким образом их оккультные увлечения или супружеская неверность мешали любви к Богу. Для человека, который не знает (и знать не желает) чем грозил ему грех и какой ценой обретено его спасение, «любовь к Богу» - это сладкая мечтательность, которая никак не отражается на поведении. «Высокий универсализм» относится к искупительной жертве Христа с должным благоговением; он вдохновляется, в частности тем, что смерть Христа за всех людей не может быть тщетной.
В низком универсализме утрачивается сознание святости Бога, серьезности греха и его последствий – и, в результате, возникает непонимание личности и служения Христа. «Низкому универсалисту» не грозит погибель – поэтому он и не нуждается в Спасителе, не испытывает ужаса перед грехом и благодарности за искупление. Личная приверженность Христу становится в этом случае настолько слабой, что, наверное, не стоит удивляться тому, с какой неприличной поспешностью некоторые христиане готовы отказаться от фундаментальных истин христианской веры из опасения показаться недостаточно экуменичными и открытыми к диалогу.
Возможно, с этим связано и определенное восприятие экуменизма – не как стремления всех верных к единству во Христе, а как духовной всеядности, стремления попробовать «духовных лакомств» со всех религиозных столов. Я вполне уверен, что «высокие универсалисты» – преданные христиане, которые ни в коем случае не хотят склонить людей к греху или вероотступничеству. Я не вступаю с ними в собственно богословскую полемику. Я просто хотел бы побудить людей задуматься о практических последствиях проповеди такого учения.
© «Россия – далее везде»
Публикуется с разрешения автора.

© проект «Россия - далее везде»
Hosted by uCoz